Погружаясь в русскоязычную онлайн-жизнь, трудно избежать шока, вызванного объемом и радикализмом охранительских, антимигрантских (если быть точным, расистских) и агрессивно консервативных мнений, которые звучат в сетевых полемиках. Будь то протесты во Франции, дилеммы европейской социальной политики, признание прав ЛГБТ+, операции израильского правительства в Палестине, эпатирующие эксперименты современных художников, переброска белорусскими властями сирийских беженцев через границу с Польшей и другие «горячие» сюжеты международных новостей, – рунет полыхает смерчем консервативного гнева и порицания. В известном смысле это опровергает стереотип о том, что русскоязычные среды мало интересуются международными новостями и вообще чем-либо, кроме них самих. Но сейчас речь не об этом стереотипе, а о другом. О том, что большинство русскоязычных комментаторов – ксенофобы и консерваторы.
Очередное тому подтверждение, кажется, дает актуальный французский протест, который начался с блокад школ лицеистами и продолжился уже как масштабная, общенациональная мобилизация против удорожания жизни, бюджетной экономии и сокращения социальных программ. Несмотря на сенсационные заголовки и обязательные фото пожаров на первых страницах, русскоязычные СМИ в изгнании все чаще пытаются разобраться в обстоятельствах, услышать голоса протеста и избежать поспешных объяснений. Но соцсети снова бурлят праведным гневом, следуя возвышенному канону «они» против «нас»: «Вы предлагаете дать мигрантам безнаказанно сжигать наши дома?!», «Вы защищаете школьников, а что вы скажете владельцам сожженных магазинов?», «Вы посмотрите на этих якобы “лицеистов” с палестинскими флагами!», «Полиция должна отвечать максимально жестко, пока они окончательно не установили свои порядки» и т.д. и т.п. Такой настрой кажется всепроникающим, если не всеохватным.
«Спасительным» объяснением этому вот уже несколько лет служит документированная активность ботоферм и «фабрик троллей», которые выполняют кремлевские контракты по смещению акцентов в цифровом публичном пространстве и ответственны за агрессивные, демотивирующие публикации, призванные парализовать содержательный разговор. Исследования и аналитические доклады, которые отслеживают работу таких производств фальшивого мнения, раскрывают ее впечатляющий размах. Мы знаем, что они вносят много шума в цифровую среду нашего обитания.
Однако среди сгенерированного контента и анонимных восклицаний в таких дискуссиях порой попадается агрессивное, ксенофобное, охранительское высказывание нашего знакомого, дальнего или совсем близкого. И весь смерч ненависти окрашивается в новые тона. Мы получаем убедительное и интимное доказательство тому, что далеко не все охранители – боты. А если таких доказательств несколько, это только укрепляет подозрение, что ультраконсерваторы реальны, многочисленны – что их большинство. Давайте присмотримся к тому, как этот настрой создается.
В качестве примера я взял один из русскоязычных постов в фейсбуке, автор которого, родитель лицеиста французской школы, рассказывает о последних событиях от первого лица. В посте есть описание самих протестов, сообщение о мотивах и переживаниях их участника-лицеиста, а также элементы контекста, известные автору не по газетным статьям, а из семейных будней: нехватка учителей, отмена уроков, избыточно длинные учебные дни, недостаточная теплоизоляция здания и некоторые другие детали учебных хроник. Автор поста выражает понимание и солидарность с ratio протеста. Он также упоминает, что часто видит в рунете непонимание и искаженные трактовки происходящего, которые сводят события к поджогам и бесчинствам выходцев из мигрантских сред. Я намеренно не привожу подробностей и ссылок: таких постов не один и не два. Рассмотрим один этот пример как симптом.
Пост собрал сотни комментариев, которые демонстрируют если не статистически репрезентативную, то достаточно широкую картину мнений. При этом в дискуссии нет видимых признаков «атаки ботов»: однообразных комментариев, очевидных попыток увести обсуждение от темы или повторяющихся беспочвенных оскорблений. Возможно, что работа «фабрик троллей», оснащенных искусственным интеллектом, перешла сегодня на новый уровень и требует обновленных инструментов анализа. Но, судя по структуре дискуссии, корректно упоминаемым реалиям (вплоть до французских аббревиатур), профилям некоторых участников, есть немалая вероятность, что основной объем комментариев принадлежит реальными индивидами и передает их отношение к событиям.
Широко известная особенность архитектуры фейсбука – это относительная замкнутость «пузырей» общения, которые связывают в одну сеть обладателей схожих взглядов и форм чувствительности. Поэтому можно ожидать, что алгоритм показал этот пост в первую очередь тем, кто разделяет схожие взгляды, и именно они чаще реагируют на сказанное, формируя «стенки пузыря» из эмотиконов и оставленных комментариев. Во многом так и происходит: большинство комментаторов (почти две трети) выражают согласие и солидарность со сказанным. Это и краткие реплики «Спасибо!», и «сердечки», и более развернутые личные свидетельства или высказывания в защиту прозвучавшей точки зрения. Кажется, что картина достаточно проста и ясна, подтверждая расхожее понимание архитектуры фейсбука.
Однако чтение комментариев оставляет прямо противоположное впечатление. Кажется, что большинство комментаторов совершенно не согласны с трактовкой событий. Они активно возражают автору и его сторонникам и сторонницам, отсылают к картинам пожаров и разгрома, настаивают на мигрантском происхождении протеста, постят фото с фигурой в черном, наносящей удар в лицо упавшей женщине, и фото (совершенно стороннее) разнузданной толпы цветных подростков. Из комментария в комментарий кочует призрак беснующегося мигранта, который не желает ни учиться, ни работать, снедаемый желанием на ком-нибудь нажиться и что-нибудь разрушить. Лексика таких комментариев эмоциональна, упреки жестки, и это лишь подчеркивает диссонанс с авторским постом. Живое впечатление кардинально расходится с числами и возвращает нас в объятия стереотипа!
Ограничивается ли источник такого впечатления только бьющей через край эмоциональностью охранительских и расистских комментариев? Нет. Дело не только в лексике и топике, но – продолжая бесстрастный подсчет – в частоте таких включений в дискуссию. Несмотря на то, что охранителей в разы меньше сторонников авторской позиции, каждый из них оставляет в среднем больше комментариев, создавая эффект преобладающей массы и перегружая внимание читателя.
Учитывая, что сегодняшние модели искусственного интеллекта неплохо справляются с задачами типологизации, я задал несколько промптов google-чатботу и включил полученные результаты в таблицу. Первоначально ИИ разбил комментаторов на четыре категории. Я усомнился в верности разделения двух последних (о чем ниже). Однако даже первоначальная картина очень показательна. Вот результаты первого подсчета:
| Позиция в дискуссии | Основные аргументы | Число комментаторов (%) | Доля их комментариев (%) | Характеристика позиций |
|---|---|---|---|---|
| Солидарная с автором (и с протестом лицеистов) | Подтверждают плачевное состояние французских госшкол из личного опыта, осуждают жесткость полиции к подросткам | 56% | 35% | Самая большая группа, уступает по числу комментариев, часто ограничиваясь одной репликой или подтверждением из личного опыта |
| Экспертная (историко-сравнительная) | Рассматривают протесты как культурную традицию Франции, проводя аналогии с Маем 1968 года | 14% | 8% | Развернутые, но единичные комментарии и рассуждения, отказ от дальнейших споров |
| Консервативная обвинительная | Указывают на пропалестинские флаги и лозунги, обвиняя левые партии в манипуляции школьниками | 22% | 44% | Каждый пользователь оставляет в среднем 4-6 комментариев, активно вступая в споры и продвигая тезисы о «левой угрозе» и манипуляциях школьниками |
| Прополицейская | Смещают фокус на осуждение разгрома и поджогов мусорных баков, оправдывая действия полиции | 8% | 13% | Активны в ветках о поджогах и действиях полиции, генерируя короткие, но частые негативные реплики |
Из комментариев к посту было очевидно, что консервативная и прополицейская позиции часто нераздельны: одни и те же участники пользуются двумя типами аргументов. Более того, и те, и другие аргументы полностью совпадают с заявлениями французского МВД. Я запросил чатбот подсчитать пересечение между двумя группами: 60% от всех оппонентов (или 18% от общего числа всех участников дискуссии) используют оба типа аргументов. То есть первичное разделение выглядело искусственным, поэтому в итоговой версии таблицы они сведены вместе. В повторном расчете чатбот также выделил 6% участников, не оставивших содержательных комментариев (например, просто приглашающих кого-то в дискуссию и т.п.). Поскольку больше половины из них оставили сердечки и иные сочувствующие лайки автору и его сторонникам, я внес их в группу солидарности. В результате, общее число комментаторов отличается от 100% из-за неочевидных реакций оставшихся 2%.
В итоге распределение выглядит так:
| Позиция в дискуссии | Число комментаторов (%) | Доля комментариев (%) | Объем в знаках (%) |
|---|---|---|---|
| Солидарная с протестом лицеистов | 60 % | 35 % | 36% |
| Экспертная (историко-сравнительная) | 14 % | 8 % | 16% |
| Консервативная обвинительная или прополицейская | 24 % | 57 % | 48% |
Оно показывает нам, что почти две трети солидарных участников написали только треть комментариев (и треть общего объема дискуссии по числу знаков). А всего четверть их консервативных оппонентов оставили почти две трети комментариев (и чуть меньше половины объема в знаках).
Иными словами, охранительские посты в буквальном смысле создают эффект фона – и фона крайне эмоционального, крикливого, взбудораженного. На этом фоне сочувствующие и более вдумчивые комментарии теряются, хотя именно их авторы находятся в абсолютном численном большинстве. Уже более 10 лет назад Гэбриел Шерман написал книгу (впоследствии удачно экранизированную) об истории политического и коммерческого успеха неоконсервативного американского телеканала Fox News. И назвал ее «Самый громкий голос в комнате». Название точно резюмирует рецепт производства даже не мнения, а впечатления о мнении, будто бы господствующего в сети, за счет резонанса в сетевой эхо-камере.
Элементарное числовое вскрытие фейсбук-«пузыря» не отменяет того факта, что среди наших дальних или близких знакомых есть носители консервативной и ультраконсервативной чувствительности. Оно также не дает ответа на вопрос, какая часть отметившихся в полемике 24% – индивиды с мнением, а какая – комментаторы на содержании, чья работа модернизирована при помощи искусственного интеллекта.
И тем не менее, оно оставляет надежду. Надежду на то, что большинство собеседников из разных кругов знакомств придерживаются скорее прогрессистских взглядов или, по крайней мере, открыты к диалогу и пониманию. Что иллюзия «тотально» ультраконсервативного и расистского рунета – в первую очередь эффект шумогенератора, подкрепляемый моральным шантажом, монотонным запугиванием и открытыми репрессиями. И что живой диалог можно выстраивать, отбросив ту черную пленку, которая отгораживает нас от реальных собеседников.
