Carton: qui efface la mémoire des répressions à Moscou?
suivie d’une discussion avec ses auteur·rices et des chercheur·euses travaillant sur les politiques de mémoire et les mouvements de contestation. L’événement se terminera par un débat ouvert avec le public.
L’initiative citoyenne « Dernière adresse » œuvre depuis 2014 à préserver la mémoire des victimes des répressions politiques staliniennes. Sur sollicitation de particuliers et avec l’aval des résidents, elle appose des plaques commémoratives en métal, uniformes, sur les façades des bâtiments identifiés comme la dernière adresse d’une personne disparue (indiquant le nom, les dates d’existence et la profession).
Depuis le début de la guerre à grande échelle contre l’Ukraine en 2022, des plaques commémoratives ont commencé à disparaître des façades d’immeubles moscovites. En réponse, des activistes réintègrent ces noms dans l’espace urbain à l’aide de plaques artisanales en carton et tentent de comprendre qui les arrache systématiquement — et pourquoi.
Le film a été présenté à Artdocfest et nommé pour le prix « Redkollegia ».
Participant·es Aglaé Achechova — chargée des collections du domaine russe (Bulac), association “Dernière adresse connue” Konstantin Koriaguine — monteur du film, rédacteur de la plateforme syg.ma Étienne Bouche — journaliste, auteur de Memorial face à l’oppression russe Egor Skovoroda — rédacteur de Mediazona
Modérateur Alexander Bikbov — spécialiste des mouvements contestataires
Langues 🎬 Film en russe avec sous-titres français 🎤 Discussion en russe avec traduction simultanée en français
Entrée libre et gratuite. Veuillez vous inscrire en cliquant sur le lien.
La plateforme Samizdat2 publie un compte rendu détaillé d’un événement marquant qui s’est déroulé à Saint-Denis le 19 avril. Une projection et un débat ont fait le point sur les 4 ans d’invasion de l’armée russe de l’Ukraine et ont proposé à réfléchir ensemble sur les conditions de vie, de la souffrance et de la durée imposés par la guerre, ainsi que sur les effets du pouvoir et de la résistance que cette guerre a mis en avant. L’événement a été conjointement organisé par deux associations francophones/internationales portant sur les causes de solidarité, Solidarité Free Azat qui soutient les prisonniers politiques russes et Ukraine CombArt qui soutient les artistes ukrainiens.
Deux documentaires frappants, Tranchées, de Loup Bureau, et 20 jours à Marioupol, créé par des journalistes ukrainiens de l’Associated Press, ont été accompagnés d’une discussion à laquelle ont contribué Sophie Bouchet-Petersen (CombArt et RESU), Marie-Lætitia Garric Gribinski (Solidarité FreeAzat), Michel Ribay (une figure de la scène culturelle et l’ancien maire-adjoint de Saint Denis), Bernard Randé (Réseau européen de solidarité avec l’Ukraine), Alexander Bikbov (spécialiste des mouvements contestataires), Alexandre Sterliadnikov (l’association des déserteurs russes l’Adieu aux armes), Benoît Connétable (Solidarité FreeAzat), Alexandra Zapolskaia (sociologue).
Le compte rendu résume la richesse des sujets qui ont été évoqués : pourquoi et comment soutenir la résistance ukrainienne, quelles causes portent les déserteurs et les opposants russes, comment la solidarité internationale aide à résister l’agression impérialiste et raciste, quelles sont les conditions de vie des prisonniers russes et ukrainiens, pourquoi Marioupol est devenu la cible spécifique de l’invasion et quel amalgame du militarisme, du capitalisme et de l’eugenisme sert de base pour la guerre coloniale contre l’Ukraine.
La publication vient étayer l’observation mise en avant dans mes analyses de ces dernières années : la nationalisation militaire et l’état d’urgence non déclaré n’annulent ni suspendent le cours du capitalisme russe. Celui-ci repose toujours sur un modèle néolibéral qui s’inscrit de plus en plus étroitement dans le cadre souverainiste et se subordonne aux objectifs d’un nouveau mercantilisme économique. En d’autres termes, le régime russe ne revient pas à la bureaucratie soviétique, mais s’oriente vers un nouvel ordre corporatiste. Les oligopoles y jouent un rôle prépondérant : intégrés dans des formes variées de partenariats public-privé, ils tirent profit de l’économie de guerre et exercent une influence de plus en plus tangible sur les routines sociales et esthétiques du quotidien. Les réalités abordées dans ce texte concernent le marché du transport ferroviaire en Russie et les travaux de construction menés dans les territoires occupés, ainsi que la vie des familles qui ont tiré profit de la guerre contre l’Ukraine.
Île artificielle à Sotchi, TGV Moscou-Kazan, modernisation des lignes de chemin de fer stratégiques : pendant que la guerre consume ses ressources, la Russie se lance dans de grands chantiers. Interrogé par le média indépendant russe «Cherta», le sociologue Alexander Bikbov explique que, derrière ces projets colossaux, se joue une autre bataille – celle de l’économie de guerre, où les oligopoles prospèrent sous la protection de l’État.
Actuellement, en Russie, de grands travaux doivent être réalisés ou sont en cours de réalisation. N’est-ce pas paradoxal de lancer des chantiers aussi gigantesques pendant que la guerre a lieu ?
Alexander Bikbov : Nous sommes habitués à l’imagerie soviétique, dans laquelle la guerre est synonyme de privations, de pénuries de produits d’alimentation, de ruines. Mais, historiquement et socialement, la guerre est aussi une forme de business. Même si un conflit entraîne des pénuries et un régime d’économies, tant dans le pays qui subit l’agression que chez l’agresseur, elle conduit à une redistribution bien réelle des finances et des ressources matérielles.
Et tous les mouvements de capitaux dans l’économie engendrent une nouvelle demande et de nouveaux secteurs de rentabilité. Il ne s’agit pas seulement de la production d’armes, de la technologie et de l’équipement militaires. On observe le même phénomène dans les régions russes, qui ont reçu de l’argent «de la guerre» : des allocations funéraires, des salaires, des primes – tout ce qui revient aux «heureux» bénéficiaires des revenus exceptionnels de la guerre.
Les observateurs constatent une relance de la consommation en province …
который в значительной мере основан на двойном интервью, со мной и с урбанистом / архитектором Ильей Полянских.
Публикация приглашает на аналитическую прогулку по местам города, ощутимее всего изменившимся за последние годы. Она обходит стороной Ельцин-центр, Белую башню и «Городок чекистов», следуя совсем иному маршруту. Тот ведет от медиа-экрана на улице Вайнера, подаренного городу бизнесменом Андреем Симановским, через квартал «Архангела Михаила», который выстроен добывающей корпорацией «Русская медная компания», и ее штаб-квартиру, спроектированную Норманом Фостером, к парку у офиса IT-компании «Контур» на Широкой Речке, куда закрыт доступ горожанам. Все эти пространства преображаются вслед за сменой их статуса: замещением публичного частным, когда перестройка и благоустройство ведутся под корпоративными стягами.
Школа № 106 отремонтирована по проекту предпринимателя Андрея Симановского. Фото: «Коммерсантъ-Урал»
Текст отвечает на важные вопросы: В чем состоит интерес корпораций и городской администрации, сошедшихся на гибридной формуле управления? Какие эстетические, социальные, политические акценты привносят разные по профилю компании в симфонию большого города? Как приход корпораций в городское планирование меняет жизнь горожан? Какие базовые права жителей затрагивает приватизация общих прежде пространств? Кто от нее выигрывает, а кто оказывается оттеснен или даже исключен из «улучшенной» реальности? Как корпоративные инвестиции в городское развитие связаны с возникновением депрессивных зон и целых городов? Каковы исторические и мировые параллели у новой урбанистической формулы Екатеринбурга?
Примеры новой урбанистики обогащают тезис, который звучит в моих публикациях последних лет: военная национализация и необъявленное чрезвычайное положение не отменяют и даже не приостанавливают хода капиталистической машинерии российского порядка. В его основе по-прежнему – неолиберальная модель, которая все плотнее вписывается в суверенистские нарративы и переподчиняется целям нового экономического меркантилизма. Иначе говоря, Россия вовсе не возвращается к советскому бюрократическому режиму, а движется к новому корпоративному порядку. Ведущую роль в нем получают олигополии, которые включаются в сложные конфигурации государственно-частных партнерств и, получая выгоду от экономики войны, оказывают все более ощутимое влияние на социальные и эстетические рутины повседневности.
Офис корпорации «Русская медная компания». Фото: It’s My City
Екатеринбург через 10 лет: перемены после перемен
Опыт Екатеринбурга особенно для меня ценен. Десять лет назад я делился наблюдениями о том, какие трансформации произошли в результате профессиональных и ритмических сдвигов в управлении городом «снизу». Следуя за группами городских культурных активистов, а также за некоторыми новыми практиками управления пространством, текст «Екатеринбург: перепроизводство городского пространства» реконструировал вектор урбанистического движения 2010-х между энтузиазмом и неолиберализмом. Екатеринбургские энтузиасты привнесли в повестку культурных институций и городской администрации неочевидные тогда мотивы: заботы о наследии советского конструктивизма, мягкой джентрификации промышленных районов, инкапсулирующих стратегий креативной и досуговой индустрии. Свежие на тот момент перемены выглядели отчетливым контрастом бурным 90-м, оставившим глубокий след в самых разных городских структурах, от «гангстерской» эстетики Широкореченского кладбища до конфликтной этики университетского найма.
В момент публикации эти наблюдения стали предметом заинтересованной дискуссии и многочисленных откликов. Прочтя текст в 2026 году, Семен Хорохорица предложил развернутый комментарий, уточняя, что из увиденного мною тогда сохранилось в жизни города, а что осталось в недавнем, казалось бы, прошлом. Получить подробный и внимательный ответ 10 лет спустя – это исключительная привилегия и удовольствие для исследователя. Он намечает еще одну точку отсчета в недавней истории, дополняя перспективу и давая почву для последующих сравнений:
«Это очень крутой текст, мне понравился. В целом согласен с ключевыми моментами про Уралмаш, культурные институции и инициативу снизу. Но, может, потому что смотрю на это в той же оптике.
Le Centre de Recherches Sociales (TAM) inaugure sa série de séminaires 2026 avec des interventions qui abordent des enjeux politiques et sociaux contemporains dans une perspective interdisciplinaire.
Dans ce cadre, nous avons le plaisir d’accueillir Alexander Bikbov, chercheur associé au CERCEC (CNRS/EHESS).
Titre du séminaire : « Protester en Russie sous Poutine : résister dans un état d’urgence non déclaré »
Ce séminaire analysera les formes actuelles de protestation et de résistance en Russie, dans un contexte marqué par un climat de répression croissante et un « état d’urgence » qui ne dit pas son nom.
Спасут ли мир революции зумеро:к? Культурные войны вытеснили настоящий бунт? Как общество любитель:ниц кошек может стать революционным субъектом?
Вместе с социологом, исследователем протестов и автором книги “Грамматика порядка” Александром Бикбовым ведущие подкаста Денис Левен и Саша Фокина обсудили 1968 год, захват Уолл-стрит, Болотную, Арабскую весну, а также демонстрации от Турции до Мадагаскара, чтобы понять, когда митинг становится революцией.
Подборка материалов о неомеркантилистском повороте в России и в мире – кардинальном вызове, который все труднее игнорировать гражданскому и политическому протесту, который рассчитывает на успех.
Related posts / Также смотрите:
НИИ митингов: все о протесте В свежем номере двуязычного журнала Laboratorium (2’2012) опубликован блок исследовательских...
НИИ митингов: текущие публикации За прошедшую неделю Независимая исследовательская инициатива (НИИ митингов) сделала несколько...
НИИ митингов: методология В статье, опубликованной в журнале Laboratorium (2’2012), Александр Бикбов. Методология...
Чуть более десяти лет назад вышла в свет книга “Грамматика порядка: историческая социология понятий, которые меняют нашу реальность“. К ее выходу я опубликовал тест, созданный на материалах исследования. Он позволяет определить, какой из исторических периодов XX века, какая из версий советского порядка могла бы оказаться вам ближе.
Как и любой другой тест, этот дает приблизительную картину, отмеченную долей условности. Однако его вопросы, переозвучивающие формулы общественного устройства, быта, потребления, внешнего мира, личности и коллектива, соответствуют историческим реалиям. Они запечатлели итоги публичных дискуссий, ударные пассажи многотиражных текстов, темы официальных постановлений и мемы идеологических кампаний, – то есть оставили след в нашей коллективной памяти и по-прежнему окрашивают наш взгляд не только на прошлое, но и на настоящее с будущим.
Исторический материал, на котором делалось исследование – фундаментальный, и выводы книги сегодня все так же актуальны. При этом она вышла в другую эпоху, до переломного 2022 года и тех уже нескольких лет, за которые советский порядок окончательно перестал быть “всего лишь” общим прошлым и настойчиво навязывается “сверху” в виде ориентира нового будущего. Ориентира небесспорного, пока те же властвующие сладко грезят о росте корпоративной прибыли, устойчивости фондового рынка и успехе государственно-частных партнерств для игроков из ближнего круга. Но, даже если под прикрытием высокоморальной реставрации развертывается очередная консервативная – и агрессивная – революция, вопрос о том, с какой мечтой о советском она сопряжена, совсем не праздный.
За год с выхода книги тест был пройден более 800 раз. Большинству участников оказалась ближе позднесоветская формула порядка, что хорошо объясняется минимальной биографической дистанцией по отношению к тому периоду. Однако разброс был больше ожидаемого, и общая картина выглядела любопытно. Сильно ли изменилась ваша чувствительность за прошедшие годы? Возможно, вам будет интересно пройти тест сегодня и проверить это.
